Александр Каршакевич

26-06-2017 15:51:59

     Любителям игровых видов спорта Александра Каршакевича как-то по-особенному представлять не имеет смысла. Он хорошо известен далеко за пределами Беларуси.

      Один из лучших крайних игроков мирового гандбола, благодаря уникальным подкруткам он умудрялся забивать голы практически с нулевого угла. Он был той личностью, с которой ассоциировалась  звездная эпоха минского СКА. Неоднократно становился чемпионом СССР, а также обладателем Кубка СССР, Кубка европейских чемпионов, Кубка обладателей Кубков, Суперкубка и Кубка вызова. 

     Но самое главное, он был в составе сборной СССР, которая дважды поднималась на пьедестал на Олимпийских играх и выигрывала чемпионат мира.

     В Сеуле-88  Александр Каршакевич завоевал свой главный в жизни трофей, став олимпийским чемпионом.

     Теперь он тренер со стажем, в данный момент руководит командой «СКА-Минск», но яркие события его игровой карьеры вновь и вновь будоражат сознание поклонников вида спорта, который, в том числе и  благодаря ему, считался в БССР национальным.

 

 

Фрустрация

 

– Вы первым из белорусов попали в олимпийскую сборную еще в 80-м.

– Знаю, к чему мы сейчас перейдем. Да-да, у меня была двойная мотивация стать олимпийским чемпионом. Ведь в Москве за пять секунд до конца матча не забил решающий гол.

– И это был драматический момент, когда уступая в финальном матче команде ГДР одно очко, Вам выпал шанс вывести команду вперед. Но после броска мяч коснулся вратаря, ударился в штангу и приземлился точно на линии. Не хватило какого-то сантиметра.

 

 – В результате немцы стали чемпионами, а мы только вторые. Столько лет прошло, но мне не дают об этом забыть. По три-четыре раза в месяц напоминают. Хотя по большому счету за это корил меня только главный тренер Анатолий Евтушенко.

– Возможно, не случись этого эпизода, Вас давно бы уже забыли.

 

– Но мы играли дома, в родной стране, и забыть об этом невозможно. Хотя, если бы я забил тогда, то неизвестно, что бы было со мной дальше. Двадцатиоднолетний игровик, и вдруг – олимпийский чемпион... Нонсенс! А так, даже несмотря на то, что я был самым молодым в команде, слава мне голову не вскружила. Ведь очень сложно удержаться от соблазнов. И дело не только в деньгах. Это сегодня за Олимпийские игры дают премиальные по 150 тысяч долларов. Тогда, может, было в сто раз меньше, поэтому сумма в памяти не отложилась.

 

– От звездной болезни есть много средств…

– И нас с Юрой Шевцовым в 1982 году хорошо пролечил Спартак Миронович.

Мы выиграли чемпионат мира и, наверное, немного расслабились. Видимо, было уже не то отношение к тренировкам. На Кубок СССР приехали с очередных всесоюзных сборов из Москвы, и Спартак Петрович нас просто посадил на трибуну. Мы не играли. А ребята выиграли и без нас. Это сразу ударило по самолюбию. Мозг зашевелился, и мы поняли, что не следует больше расслабляться, задирать нос и поднимать плечи. Тренер показал, что достаточно всего двух-трех дней для эйфории. Этого вполне хватит, чтобы отдохнуть, побаловаться и подурачиться.  Тут я и вспомнил, что еще в 1980 году дал себе обещание стать олимпийским чемпионом.

 

 

Карьера

– По большому счету условно я могу разделить свою жизнь на три этапа: детство, гандбол и тренерская работа.

В 1966 году пошел в школу, начал заниматься гандболом в 1970 году. И до сегодняшнего дня я в этой теме. 

 

– Ваш бросок с нулевого угла – это божий дар?

Умение просто так на голову не падает. Я оставался после каждой тренировки на 5–10 минут и отрабатывал его. Подсмотрел эту штуковину у Коли Жука. Он бросал, мяч отскакивал от пола и летел в дальний верх. Я подумал, что элемент можно модернизировать с помощью подкрутки. Сегодня ее крутят многие игроки мира, иногда она проходит.

 

 – Чтобы задать мячу нужную траекторию полета, следует досконально изучить  все законы физики и математики.

– Мне оказалось достаточно метода простой тренировки, без всякого физматрасчета. Сначала требовалось поставить вратаря в неловкое положение. Когда мяч начинает крутиться, как юла, он ничего не может сделать.   Недавно вратарь Николай Томин, который играл в ЦСКА, признался: «Каршакевич ставил в такую позу, из которой абсолютно невозможно было вывернуться. Вроде мяч  – вот он, возле меня, а отбить его не могу».

 

– За счет чего он вращался?

– За счет работы пальцев. Я тренировал мышцы и чувствительность, главным образом, большого и четвертого.

 

– Фактически безымянный палец сделал вам имя…

– Он для меня был самым главным.

Как-то побросал шары в кегельбане, по случаю дня рождения дочери. После этого полгода не мог согнуть любимый палец. Видимо, неработающие мышцы быстро атрофируются. 

 

– Ваше ноу-хау, разумеется, не могло долго оставаться незамеченным…

– Тогда все казалось естественным. Меня заметили в 1979 году после молодежного чемпионата мира, который проходил в Дании. Я стал лучшим бомбардиром. К тому времени школа была уже за спиной, я студент института физкультуры, впереди – домашняя Олимпиада… А чего еще надо молодому парню?

 

Бойкот

 

– Быстро реабилитироваться за Москву-80 не получилось.

– Сейчас у меня мурашки по телу пошли. Для любого спортсмена  Олимпийские игры  –  вершина карьеры. Если в 80-м году не приехали к нам американцы, то это их дело. Впрочем, они для нас не считались главными соперниками. А в 1984 году уже не поехали мы, и это была настоящая трагедия. Мы готовились очень серьезно, и команда была сильна как никогда. Последний сбор проходил в Сухуми. Утром мы вышли на тренировку и с нетерпением ждали Евтушенко (в этот день решалась судьба нашего участия в Лос-Анджелесе-84), а он тихо пришел и сухо заявил: «Бойкот. Никто не едет». У всех тут руки и опустились.

Когда начинаются политические игрища, это в первую очередь бьет по спортсменам. И сейчас дело доходит до абсурда. К примеру, не пустили в Рио-де-Жанейро российских паралимпийцев – это глупость страшнейшая. Будь моя воля, я бы инвалидов вообще с допингом допускал. Жалко этих людей. Смотришь, как они сражаются, и комок к горлу подступает, слезы наворачиваются, сердце щемит. Их победа уже в том, что они просто бегут на протезах или едут слалом на лыжах.

 

Золотой Сеул

– На той Олимпиаде мы выходили на первую игру с самым грозным соперником – югославами. Накануне специалисты в голос твердили: «Кто выиграет, тот станет олимпийским чемпионом».

Я помнил о своей клятве и за весь олимпийский турнир забил 20 голов, то есть по 4 в каждой встрече, чего больше не удалось ни одному крайнему. 

 

 – В той советской команде было аж пять представителей минского СКА – чуть больше чем треть состава.

– Если посчитать Мироновича, то это почти полсостава.

 

 – Не шушукались, что Миронович тянет в сборную СССР своих?

– В 1986 году на чемпионате мира в Швейцарии команда Советского Союза заняла 10-е место. Хотели снять с поста Евтушенко. Но выглядело это малореальным. У Анатолия Николаевича в Москве были большие связи. Вот тогда и встал вопрос, чтобы подключить к подготовке сборной Союза Спартака Мироновича. А он нас вовсе и не тащил. Просто команда «СКА-Минск» играла на самом высоком уровне. На тот момент и я, и Юра Шевцов, и Саша Тучкин, и Костя Шароваров, и Жора Свириденко были лидерами в СССР.

Попасть в состав Советского Союза,  даже не в стартовую семерку, а в двадцатку, было архисложно, потому что конкуренция была сумасшедшая. Тогда «кухней» заведовала Москва, поэтому минчанам следовало быть на голову  сильнее всех.

Если заметили, у нас в зале висят 8 маек олимпийских чемпионов. О чем это говорит? Это значит, что команда у нас была что надо.

 

 – У Мироновича были любимчики?

  – Наверное. Гендиректор нашего клуба Павел Владимирович Галкин говорит, что его любимчик я.

 

 – Вы это чувствовали? Может быть, товарищи тыкали?

  – Никогда меня в этом никто не упрекал. Но может, Спартак Петрович относился ко мне как-то по-другому. Хотя получал я втык от него больше, чем кто-либо другой, потому что я был лидером команды. Так всегда: кто больше играет, тот, соответственно, больше и «имеет».

 

 – Миронович вас сильно напрягал в Сеуле перед игрой с Югославией?

  – Нет. Он говорил всегда по делу: защита, нападение, скорость, распасовки. А Евтушенко – это совсем другое. Нам надо было только выигрывать, чтобы он приехал в Москву и гордо отчитался. Всю дорогу поучал, мол, вам дано право отстаивать честь страны, вы обязаны, за Родину, за Сталина, и все такое…

Мне его наставления были особенно не по душе. Перед Олимпиадой, в июне, я сломал руку. Месяц ничего не делал. Вроде бы восстановился, травма меня не беспокоила. И я чувствовал, что готов на 100 %. Но игровой практики все это время у меня не было. И Евтушенко не хотел меня осенью брать в Сеул. Мою кандидатуру отстоял Миронович.

– Вы отмечали чемпионство?

 – А почему нет? Мы, одноклубники,  жили впятером в одной комнате. После финальной игры дружно выпили на всех одну бутылку шампанского.

Один из участников квинтета утверждал, будто бутылка прокатилась в Южную Корею и вернулась в Минск нераскупоренной.

– Пускай не обманывает. Может быть, он вторую не достал из сумки.

– А почему Мироновича в компанию не пригласили?

– Миронович только один раз  в праздновании участвовал, когда мы в 1981 году мы выиграли чемпионат Советского Союза.

– Да, у вас собралась славная дружина.

– Я бы хотел вновь пообщаться со многими, но они, к сожалению, потерялись. К примеру, с Колей Масалковым мы очень часто перезваниваемся, даже несмотря на то, что он живет в Германии. А Толя Галуза как уехал в Голландию, так ни разу сюда и  не приехал.

– Клички у друзей были?

– Конечно. Я – Каршак. Шевцов – Крюк, пальцы у него были все перебитые. Саша Мосейкин  – Дед, в 23 года выглядел на все 33  и т. д.

– Вы на сборах проводили времени больше, чем дома. Чем занимались после тренировок?

– Сборная Союза обычно базировалась в Новогорске,  клуб  – в Стайках. Одни с девочками прогуливались, другие книжки читали, третьи в карты играли. Я азартными играми не увлекался, но всегда  присутствовал в той компании. Васильченко, Галуза, Шевцов и Гуско раскидывали на четверых, а я стоял у них за спинами, заглядывал в карты и подсказывал то одному, то другому. Побить меня они не могли, потому что сначала надо было догнать.

Это были лучшие годы...

 

Пустота

 

– В 91-м я уехал играть в Германию. Сначала там было все нормально. Но потом поменялся менеджер, и клуб закрылся. В 94-м я вернулся домой. Нигде не работал. Да и выбора не было – сплошная пустота. Просто убивал время. 

Однажды знакомые ребята предложили мне поехать вместе с ними за машинами в Польшу. На такой перегонке и торговле у них был стабильный заработок: приехал, продал, поехал снова. Я же сделал несколько челноков и понял – не мое. Впрочем, это была не простая работа – на дорогах промышлял рэкет, бандиты требовали деньги и переворачивали автомобили. Под раздачу попадали и простые безработные, и авторитетные спортсмены.

 

Педагог

– В конце 1995 года подвернулся счастливый случай.  Мы с гандболом вновь нашли друг друга.  Наша сборная играла с французами во Дворце спорта. После игры меня пригласили на банкет.  Кто-то задал вопрос Мироновичу: «А почему ты Каршакевича тренером не возьмешь?» Спартак Петрович спокойно ответил: «Пусть приходит».

Я быстро понял, что тренерская работа – не такой простой хлеб, как казалось мне прежде. И Мосейкин пробовал себя, и Олег Васильченко приходил... Но не каждому это дано. Нужно и умение, и хотение, и терпение.

Как-то я спросил своего ученика Славу Бохана, просидевшего в Могилеве на трибуне из-за травмы: «Ну что? Где комфортнее?». Он робко протянул: «Конечно, на площа-а-адке». Разумеется, если счет на табло до последней секунды равный, сверхнапряжение не отпускает. И если  спортсмен не забивает, ты винишь только себя в том, что неправильно его научил.   

И подобные терзания изо дня в день. В результате, как видите, – голова седая.

 

Вы автократ или демократ?

– Я стараюсь быть правильным. Если работать – так работать, шутить –так шутить.  Я говорю подопечным: «Можно и посмеяться, и подурачиться, но выполнять свое дело нужно с полной ответственностью». Не люблю наказывать, особенно жестко. Выскочат грубые слова, а потом сам себя коришь. Тренеру ни в коем случае нельзя опускаться до оскорбления и унижения. Чтобы была рабочая обстановка, всегда следует сдерживаться и в пылу страстей не терять рассудок.

 

– Создается впечатление, что Каршакевичу-игроку жилось проще.

– Можно хоть после каждой игры уходить с тренерской работы. Порой вообще одолевает желание  убежать куда-нибудь подальше в лес, спрятаться, чтобы  тебя никто не видел, и прокричать: «Да ну его…»

 

– А нельзя. Белорусский гандбол только начинает вновь разворачивать плечи.

– Да, слава богу, сегодня пацаны уже на чемпионате мира играют.

– То есть почти одной ногой они уже в Токио на Олимпиаде.

– Лучше двумя и конкретно на пьедестале. Но, как говорил Евтушенко: «На пьедестале есть только одно почетное место – первое, все остальное не в счет».  

А если серьезно, то появился хороший шанс. Ведь застой в белорусском гандболе затянулся уж слишком надолго, примерно с 1995 по 2010 год.

 

– Надо полагать, за эти годы и мировой гандбол неслабо изменился?

– Сложно сравнивать. Часто смотрю игры, и порой кажется, что просто невозможно найти дырку, чтобы пролезть сквозь плотное кольцо обороны и забить гол, настолько габаритными стали игроки. Мы с Тучкиным смотрелись бы на фоне современных великанов просто тростиночками. Сейчас скорости, выросли, правила изменились, появился быстрый центр. Хотя и мы носились прилично, и акробатика у Мироновича была поставлена очень серьезно: кувырки, различные перевороты, падения в парах и с мячами.

Где бы мы сегодня были, если бы оказались на Олимпиаде? Скажу так: все равно бы выиграли! 

 

Спортивные и неспортивные рекорды

 

– Жаль, что в вашем виде спорта рекорды не фиксируются.

–  Почему не фиксируются. Одно мое достижение было удостоено Книги рекордов Гиннеса. На  Спартакиаде дружественных армий в 1983 году  я в одной игре забросил команде Афганистана 39 голов.

 

– А это правда, что вы учились в институте 20 лет?

– Нет. Поступил в 1977 году, закончил в 2005 году. Получал диплом вместе с учеником Ваней Бровко. Пожалуй, я, наверное, единственный человек, который поступал в институт физкультуры, учился в академии, а закончил университет. Застал все три стадии. И пришел на торжественное вручение дипломов, как положено, при галстучке.  

 

     Моя жена настояла, чтобы я получил диплом. Она работает бухгалтером. У нее должно быть все по полочкам, как в аптеке. В конце концов, я сдался.   Пришел в университет, зашел на кафедру гимнастики и говорю: «Здравствуйте, Михаил Ильич!». Цейтин, дай бог ему здоровья, сразу узнал меня, а ведь мы с ним пересекались еще в старом здании института на площади Якуба Колоса.  Спрашивает: «Как ваши дела? Тренером работаете? Какие проблемы? Может, вашему сыну нужно зачет сдать?» Я отвечаю: «Нет. Мне».  Он недоуменно: «В-а-а-а-м?!  Ну да, ну да… Давайте вашу зачетку, через коня вы все равно не прыгнете».

 

Источник: Журнал СПОРТТIME

Гандбол 

Мы в социальных сетях