Александр Рябушенко

06-07-2017 17:02:12

. Стоит ли удивляться, что талантливого и совсем еще по велосипедным меркам молодого – 21-летнего — белоруса взяли на карандаш маститые тренеры, и уже осенью он получил несколько заманчивых предложений от протуровских команд. Многие куда более опытные гонщики тщетно мечтают попасть в высший дивизион. А Александр… отказался заключать профессиональный контракт, решив еще на год остаться в любительском клубе. Да к тому же в итальянском «Палаццаго», о жестких порядках в котором ходят легенды. Достаточно сказать, что к концу сезона в нем выживает, как правило, лишь половина, а бывало, и одна треть набранного весной состава.

Через эту «мясорубку» в разные годы прошли и известные белорусские гонщики: Евгений Сенюшкин, Константин Сивцов, Евгений Гутарович, Бронислав Самойлов, Андрей Куницкий, Сергей Новиков, Константин Клименков, Станислав Божков. И некоторые из них также, не выдержав требований Оливано Локателли, в прямом смысле спасались бегством.

Если их многим коллегам, рано уехавшим на подготовку в зарубежные клубы, нередко завидуют: мол, катаются как сыр в масле – обеспечиваются инвентарем и экипировкой по высшему разряду и постоянно колесят по свету, то тем, кто попал в «Палаццаго», скорее сочувствуют, сравнивая его с сыром в мышеловке, с чем согласился и Александр:

— Да, действительно, отток в нашем клубе очень большой, многие гонщики убегают. Я это объясняю больше тем, что Оливано Локателли берет почти всех итальянцев, которые к нему просятся, давая им шанс. А затем начинается фильтрация. Тренер никого не выгоняет. Но и поблажек не дает. Нагрузки же очень серьезные. Кто оказался к ним не готов — выбрасывает белый флаг. В 2016-м из 40 человек к концу сезона осталось только 20—25. К иностранцам же у Оливано подход другой. Из них он отбирает только наиболее перспективных. Дело в том, что в любительских соревнованиях в Италии разрешается выставлять лишь одного зарубежного гонщика. У нас, правда, в составе были еще два литовца, но они с шести лет живут в Италии и, имея, скажем так, прописку, считаются местными спортсменами, хотя на чемпионатах мира и Европы представляют свою страну.

 

— Как вы попали в эту «западню»?

— Я два года жил в Тоскане, выступая за другой молодежный клуб «Алтапак». И вроде потихоньку прибавлял в результатах, но мне не хватало гонок. И самое главное — не было тренера, который бы следил за мной. По сути, я как профессионал все делал сам, что очень непросто в 19-20 лет. В этом возрасте еще нужен надсмотрщик, который и проконтролирует, как ты работаешь, и что-то подскажет. Самое интересное, что я сразу мог попасть в «Палаццаго», но меня заманили в «Алтапак».

 

— Испугались армейских порядков Локателли?

— Нет, они абсолютно не пугали, хотя, конечно, был наслышан о его жестких требованиях, о том, что у него люди «умирают». Но я знал, что Оливано точно подготовит к профессионалам. Он дал дорогу многим гонщикам, в том числе Фабио Ару, победителю этапов «Тур де Франс» Тото Камессо, который сейчас является нашим вторым спортивным директором, Паоло Тиралонго, Диего Роса. И поэтому в конце 2015-го я сам позвонил ему. Оливано сразу уточнил: «Ты точно готов? Знаешь, кто я?» Ответив утвердительно, добавил, что хочу стать гонщиком. Меня он тоже уже видел в деле. Поэтому, когда встретились на одной из гонок, никаких условий не ставил, а обозначил задачи на следующий сезон. Они заключались в том, чтобы хорошо проехать в середине июля жесткую горную гонку Giro di Valle d'Aosta и чемпионат Европы.

 

— Слухи о клубе и реальность отличались друг от друга?

— Как говорят, не так страшен черт, как его малюют. Просто ты сам должен понимать, зачем туда идешь. Моя адаптация прошла легче еще и потому, что я уже знал итальянский, имел истинное представление о тамошних гонках и морально был готов ко всему.

 

— Но к частым придиркам вряд ли можно привыкнуть…

— Оливано, конечно, может вспылить, устроить разнос. Но, как правило, тому есть причина – если кто-то накосячит. Без повода он не будет ругаться.

 

— Он по-прежнему ни разу за год не отпускает домой, повторяя: «Забудь все, если поставил цель»?

— А в ходе сезона и некогда разъезжать. У нас довольно плотный календарь. И к гонкам нужно готовиться. Вместе с тем на чемпионат страны в июне меня без проблем отпустили. А вот следующие национальные старты, скорее всего, придется пропустить. Дело в том, что в июне я поеду молодежную Giro d’Italia, которая закончится за полторы недели до них, и мне нужно будет восстанавливаться. Тем более что в середине июля уже Giro di Valle d'Aosta начнется.

 

— Что собой представляет база «Полаццаго»?

— Это большой частный дом. На первом этаже расположен гараж, на втором живут гонщики, со мной в комнате – еще один парень-итальянец. Еду нам привозят, а готовим сами.

 

— Многим не нравится, что их частенько заставляют становиться на весы…

— Меня это не касается, поскольку не имею проблем с весом. А зимой и вовсе тренер советует набрать несколько кило, чтобы было что сбрасывать на тяжелых гонках. Но для некоторых парней это действительно проблема. Если кому-то было сказано похудеть, а он не отреагировал, Оливано может проверить, поставив на весы, и сразу после тренировки вновь отправить кататься.

 

 — В отличие от «Алтапака», где вы были предоставлены сами себе, здесь, напротив, все тренировки проходят под строгим контролем, что исключает возможность «сочкануть»…

— Да, когда делаем важную длительную работу, Оливано всегда сопровождает нас на машине. Но если ты хочешь чего-то добиться, сам должен отсекать даже мысли о желании «сочкануть». На это есть восстановительные дни, когда два часа самостоятельно спокойно катаемся. У велосипедистов, конечно, нелегкий хлеб. Нередко домой чуть живыми приползаем, особенно на «вкатке» в феврале — марте. На самых больших тренировках – шестичасовых – порядка 180 км проезжаем, но это в горах, где на 15 км можно час затратить.

 

— И какие перевалы вы вспоминаете с содроганием?

— Те, которые штурмовали на Giro di Valle d'Aosta. Только одна Таваньяско чего стоила! Это не самая длинная гора – 10 км, но на всем ее протяжении уклон составлял не меньше 15 процентов. С ноля мы поднимались на 1500 м над уровнем моря. И, естественно, использовали совсем другие передачи. Я, к примеру, ставил 39/29.

 

— А снег, дождь, град могут сорвать тренировку?

— Да. Оливано не рискует нашим здоровьем. Если гонщик в хорошей форме, он не пустит его в холодный дождь тренироваться, прежде дождется, пока все высохнет. Хотя на гонках мы погоду не выбираем, ездим в любую.

 

— А сколько километров вы за год накатали?

— 24 тысячи. И проехал 55 гонок. Это далеко не рекордная цифра. У некоторых профессионалов их может набираться до 100—105. Но это у работящих грегари, которые постоянно участвуют в многодневках, работая не на собственный результат, а помогая показать его своим капитанам. Я же делал ставку на правильную подводку к соревнованиям.

 

— В минувшем сезоне вы одержали целую серию побед. Сами рассчитывали на подобный прогресс?

— Наверное, нет. Причем четыре из семи викторий мне удалось добыть в предшествующий месяц перед континентальным форумом. А если ты выигрываешь андеровские гонки в Италии, то выиграешь везде. Поэтому и во Францию я ехал именно за медалью. Тем более что трасса там была с тяжелыми подъемами и участками брусчатки – как раз под меня. Я даже от ее официального просмотра отказался, решил, что за 11 кругов успею ее изучить, а накануне лучше провести качественную тренировку.

 

— Однако начало гонки вам вроде далось тяжело?

— А на чемпионатах Европы иначе не бывает, поскольку, не желая угодить в завал, которых всегда много случается, все стараются выбраться вперед и скорость зашкаливает. Мое же неважное состояние объяснялось еще и тем, что мы стартовали в 9 утра, когда было всего плюс 11, а я, будучи худым, очень мерзну в таких условиях. Вместе с тем если сразу мучаюсь – это хороший признак. И действительно, к середине гонки вкатился, разогрелся и обрел легкость.

 

— Когда поняли, что свой шанс не упустите?

— Я старался прислушиваться ко всем советам Оливано. Это он, когда за три круга до финиша уехал опасный отрыв, не разрешил мне переложиться к беглецам. Я и сам знал, что их догонят, а все равно хотел дернуться. И благодаря тому, что отказался от погони, сохранил свежие ноги для решающего рывка, принесшего золото.

 

— Медаль на чемпионате Европы завоевала и Ксения Тугай, с которой вас связывают не просто дружеские отношения. Как к этому относится Локателли? На свидания отпускает?

— Относится нормально, но встречаться не разрешает. Хотя жила Ксения в этом году всего в десяти километрах от нас. Но мы не можем уходить из дома. Да на свидания и времени особо нет, ведь у меня – свои тренировки и гонки, у нее – свои. Поэтому видимся только в Беларуси. А в Италии общаемся по телефону и в социальных сетях. Благо ими нам пользоваться разрешают. Но, конечно, не на глазах у Локателли. И не поздно вечером – спать нужно ложиться вовремя.

 

— Нынче вы вписали свое имя в историю и престижной однодневки Bassano — Monte Grappa, став лишь вторым за 74 года иностранцем, выигравшим ее…

— Накануне на менее известной гонке я упустил свой шанс, получив заслуженный нагоняй. А буквально назавтра реабилитировался. Эта гонка завершалась 26-километровым восхождением на Monte Grappa. Первая ее треть, когда попутчики один за одним стали отставать, далась очень тяжело. Хотя и вторая половина, которую ехал уже в одиночестве, – не легче. Там эйфория от предвкушения победного финиша спасала.

 

— А что не позволило на мажорной ноте завершить чемпионат мира в Катаре?

— В Дохе трасса была не моя – абсолютно равнинная. Тем не менее очень надеялся заехать в десятке. И мог это сделать, но чуть-чуть не хватило. К сожалению, на последнем круге мне приходилось в одиночку бороться за позицию, а с моей комплекцией со спринтерами тягаться тяжело. Вместе с тем еще за 300 метров до финиша я сидел где-то пятым-шестым, чем даже Оливано удивил. А затем просто вырубился. В какой-то степени, наверное, и жара сказалась, от которой льдом только и спасались, на каждом круге клали его на спину. Мне, кстати, его отец подавал.

 

— Святослав Рябушенко — тоже в прошлом известный велогонщик…

— У меня и мама занималась спортом: сначала плаванием, затем – водным поло, где выполнила «международника». А отец выиграл последний чемпионат СССР, проходивший как раз у нас в Раубичах. В 1992 году он выступал на Олимпиаде в Барселоне. И ехал в отрыве с будущим чемпионом Игр Фабио Казартелли, кстати, учеником Оливано. Когда он узнал, что Святослав – мой отец, очень удивился: мол, как тесен мир, никогда бы не подумал, что когда-то будет тренировать сына соперника Фабио. К сожалению, в 1995-м на одном из этапов «Тур де Франс» Казартелли погиб.

 

— А почему вы пошли именно по папиным стопам?

— Вообще я с футбола начинал. Но тренер ушел, и я бросил. Потом плавал, и тоже недолго. Велик же меня с детства больше всего привлекал. Но поскольку вид спорта тяжелый и довольно опасный, родители не хотели, чтобы я им занимался. Однако в 12 лет я их все равно уговорил.

 

— Главные цели на следующий сезон?

— Подготовиться к переходу в профессионалы, попробовать реализовать себя в многодневках, к которым, по мнению Оливано, я склонен, и сразиться за подиум на чемпионате мира в Норвегии, где трасса будет под меня.

 

— Знаю, вы уже могли заключить профессиональный контракт…

— Да, предложения были, и довольно интересные. Но Оливано рекомендовал не спешить, еще на год задержаться в любителях, чтобы окрепнуть. В высшем дивизионе ведь совсем другие гонки и по длине, и по накалу. Там, если не готов к таким нагрузкам, легко сломаться. По мнению Оливано, тот же Самойлов не смог по-настоящему раскрыться, хотя потенциально способен был выиграть этапы на «Джиро» и «Тур де Франс», потому что рано ушел в профессионалы, в 20 лет. А Сивцов, который, прислушавшись к советам, сделал это позже, и проявил себя намного ярче. И я лучше еще год подожду.

 

Источник: ЖУРНАЛ СПОРТTIME

Велокросс  Шоссейный велоспорт  Вело

Мы в социальных сетях